Я точно осознавала, что это был сон. Но мне так хотелось, чтобы это было по-настоящему, чтобы происходящее было реальностью, как бы странно все ни казалось. Я шла по снежной пустыне, но при этом я не чувствовала холода. Я посмотрела на казавшиеся ватными ноги, на них были меховые унты, интересно, откуда они могли взяться. Из верхней одежды на мне была какая-то толстая накидка, пончо, кажется, так называется. Наверное от нее мне было так тепло, а может от того, что все мне снилось? Или это был не сон? Так хотелось поверить, что я не сплю…
Вокруг было темно, но снег поблескивал от лунного света, и яркие белые снежинки медленно опускались на мое лицо. Я посмотрела наверх, это было завораживающе, я открыла рот и почувствовала, как мохнатые снежинки падают на мой язык и тут же тают, очень приятное ощущение, но мне надо было идти. Единственным ориентиром был темный силуэт скал, видневшихся сквозь пелену снегопада. Я медленно двинулась к ним, проваливаясь в сугробы. Мне хотелось идти быстрее, но не получалось, ноги не слушались меня – они еле волочились по сугробам, в то время как мои мысли были уже около скал. Мне надо быстрее до них добраться, потому что за ними должно быть то, что я искала… оно должно быть там, я чувствовала, я знала.
Внезапный порыв ветра заставил меня содрогнуться, сразу стало неуютно и прохладно, а видение начало медленно растворяться в темноте. Я тщетно пыталась ухватиться за ускользающие образы, но их поглощала вязкая темнота, и тут послышался знакомый детский голос:
- Соня! Соня, вставай!!! Ну просыпайся же! Как можно так долго спать? Уже светло, скоро зарядка и завтрак! – кричал мой младший братишка, стаскивая при этом своими маленькими ручками с меня одеяло.
Я тихо застонала:
- Ты испортил такой классный сон, - промямлила я
- Да ладно тебе, Соня-засоня, - подразнил он и тут же полюбопытствовал:
- А что тебе снилось?
- Мне снилась м… - я запнулась и тут же поправилась, - мне снилась зима.
У братишки округлились глаза:
- Ну ты даешь… мы на море, а тебе снился снег, а то тебе его дома не хватает.
Я поморщилась:
- У нас нет дома.
Но тут же увидела, как он погрустнел и глаза странно заблестели, мне стало так жалко его и тоскливо от своих слов.
- Ну прости, я хотела сказать, что он есть… но где-то далеко. Мы его обязательно найдем, честно-честно!
Я улыбнулась самой милой из всех своих улыбок, прямо глядя в его зеленовато-карие глаза, пока он не улыбнулся в ответ.
- Ну вот и хорошо, а теперь топай к мальчишкам. Кто тебя вообще сюда пустил?
- Оксанка, - сказал он, самодовольно ухмыльнувшись, и повернувшись к соседней кровати, где сидела голубоглазая девчушка, взял пряник с ее тумбочки.
- Можно я… - конец фразы пропал, потому что братишка уже жевал пряник.
Кто бы сомневался,- подумала я. Оксана – милая девочка, была беззаветно влюблена в моего братишку и потому разрешала ему все. Все конфеты, печенюшки и сладости она сразу же тащила моему чудному братишке. Он всегда был в курсе всех девчоночьих дел и, конечно же, она всегда впускала его в комнату девочек. Впрочем, я не была против, мы с братом всегда и везде были вместе, все воспитатели и нянечки говорили, что мы «не разлей вода». Мама всегда говорила, что мы с братишкой самые близкие, самые родные люди и поэтому всегда должны быть вместе.
Мы всегда заботились друг о друге, я даже гладила и штопала ему одежду, хотя другие девочки и посмеивались надо мной, зато мальчишки ему завидовали, вот бы им кто так заштопал рубашку. Мы даже зубы чистили вместе, нас уже никто не выгонял из девчачьего туалета, все привыкли, что мы вместе умывались каждое утро и вечер. А вчера мы вместе читали книжку, пожалуй, единственные, кто там много читал. Остальные ребята предпочитали играть на улице или в обычные детские игры, или в карты, кто-то из старших мальчишек играл даже на деньги или сигареты. Фу, - подумала я, - как хорошо, что в прошлом году я заметила, как один из старшиков уговаривал попробовать закурить моего братишку. Ох, как ему тогда досталось от меня! Теперь он обходит нас стороной.
- Иди чистить зубы, засоня,- требовательный голосок прервал мои размышления.
- Хорошо, папуль, - ответила я и потащилась в ванную комнату. В шутку мы иногда называли друг друга мамулей и папулей, иногда это было даже на руку, когда кто-нибудь приходил усыновлять детей и им нравился кто-нибудь из нас. Хотя на меня сейчас уже реже обращали внимание – слишком взрослая, а вот братишка многим нравился, наверное, из-за ясного и смышленого выражения лица. Но всем парам, выбиравшим ребенка для усыновления, он говорил, что у него уже есть мама и она живет с ним. Разумеется, никто не хотел усыновлять сразу двух детей, а без меня он отказывался от любой семьи.
Пока я умывалась, я думала, как здорово, что нас отправили отдыхать, целых три недели на Черном море! Пять раз в день кормили до отпада и еще жили в комнатах по четыре человека, а не по десять как в детском доме. А еще в каждой комнате был туалет, умывальник и душ, что может быть лучше… хотя все убранство и было довольно скромным, местами обветшалым и стареньким, но все же не таким убогим как в детском доме.
Я посмотрела на себя в зеркало – у меня были такие же зеленовато-карие глаза, бледная кожа без единого прыщика, чему я очень радовалась. У всех девчонок в этом возрасте были прыщи, а у меня была хорошая кожа, может поэтому я так нравилась мальчикам? Хотя и не считала себя красивой, но мой братишка был другого мнения. Я вышла из душевой, Славка уже заправил мою кровать и с невозмутимым видом рылся в шкафу. Я только вздохнула. Мгновение спустя он уже извлек оттуда мой голубой ситцевый сарафан:
- Вот, сегодня надень это! – радостно сообщил он.
Я приподняла бровь, раздумывая, будет ли сегодня ветер, но взглянув на ярко слепящее солнце в окне, согласилась:
- Как скажешь, а теперь кыш. Я буду переодеваться.
- Аха, я подожду снаружи, - и выскочил за дверь, подмигнув при этом Оксанке, от чего та залилась румянцем.
- Как тебе повезло! - с восхищением сказала Оксана, она говорила это уже тысячу раз, или больше, я уже сбилась со счета.
- Смотря с какой стороны повезло, - ответила я и тут же поправилась, - да, конечно повезло, я рада, что у меня есть братишка и что мы вместе. Я не хотела расстраивать Оксану, она была очень доброй девочкой, которая никогда в жизни не видела своих родителей. Но ей было всего восемь лет, может быть ей повезет, и ее удочерит какая-нибудь хорошая семья. Меня же с братишкой устроит только наша собственная семья, и мы ее дождемся… либо останемся вдвоем. Мне стало горько от этой мысли, но горевать было запрещено. Я сама себе запретила, и еще давно решила, что буду выглядеть счастливой и радостной ради братишки.
- Ты не пойдешь на зарядку? – спросила Оксана, увидев, что я натягиваю сарафан.
- Кажется, мы ее уже пропустили.
- Ой, и правда! Нам теперь достанется.
- Не переживай, пошли лучше завтракать. Протиснемся среди остальных, нас никто не заметит.
Мы вышли из комнаты, около дверей нас ждал Слава:
- Наконец-то! – выдохнул он, - бежим в столовую, а то кто-нибудь заметит, что нас нет.
Мы ринулись вниз по лесенкам с шестого этажа, когда уже были внизу, остальные ребята как раз возвращались с зарядки, и мы незаметно смешались с толпой, шествовавшей в столовую.
Когда мы заходили в столовую, воспитательница на нас посмотрела с каким-то подозрением, но я быстро отвела глаза и юркнула в проход.
На завтрак, как водится, давали кашу и булочки с маслом и фруктов в изобилии.
- что-то мне есть не хочется, - пробормотала я.
- Ты с утра какая-то странная, может заболела? - спросил Славка.
- Да нее, я просто кашу не люблю, ты же знаешь. А она еще и манная, бе! Как можно есть какую-то полужижу скомочками!, - я демонстративно поморщилась.
- Все-равно, тебе надо поесть! Вот, возьми яблоко и быстро ешь булочку с чаем.
В животе подозрительно заурчало и я решила все-таки что-нибудь съесть.
- Знаешь, шегодня мы вше идем в цирк, - с набитым ртом заявил Славка, - тут, говорят, каждое лето приезжает цирк, они раскидывают огромные шатры, там есть верблюды, тигры, медведи…
- А я когда-то видела медведя! В лесу! - выпалила я неожиданно для самой себя.
- Врешь!, тут же среагировала Оксанка.
- Напридумываешь сейчас. Мы и в лес-то не ходим, а в цирке вовсе ни разу не были. — недовольно пробурчал Слава. Ему не очень нравилось, что мы можем куда-то выйти погулять только все вместе и обязательно под надзором воспитателей.
- Ладно, - сказала я примирительно, - наверное, мне действительно приснилось. Я уже поела, когда уже мы пойдем на пляж? Хочу сегодня понырять, ты со мной?
- Конечно!
- Это вряд ли, вы трое сегодня прогуляли физкультуру, поэтому останетесь без плавания. — строгим голосом сказала неожиданно откуда взявшаяся воспитательница.
- Ну, пожалуйста, можно нам сегодня поплавать? тем более, купание полезно для здоровья, мы даже готовы плавать больше в счет утренней физкультуры. — начал упрашивать Слава, глядя своими невинными глазами на воспитательницу.
Тут нас выручила наша вторая воспитательница Таня, совсем молодая девушка, она к нам на практику устроилась, все ее сразу полюбили за доброту и веселый характер.
- Наталья Николаевна, позвольте им поплавать. Ведь им теперь придется в два раза больше плавать из-за того, что пропустили зарядку. А ребята должны быть в хорошей физической норме! – серьезным тоном сказала Таня, но в глазах играли веселые огоньки.
Наталья Николаевна нахмурившись, пробормотала что-то вроде: «Ну, ладно» и спешно ушла. А мы четверо весело переглянулись.
- Ребята, только больше не пропускайте зарядку, хорошо? – наигранно строгим тоном сказал Таня.
- Ни за что не пропустим! – весело ответила я.
После завтрака мы собрали купальники, панамки и пошли на пляж. У нашего лагеря бы песчаный пляж, а дорога к нему занимала всего 5 минут. Но вместо пяти минут мы всегда шли минут 20, потому что всегда кого-то ждали. То кто-нибудь забудет сланцы, или купальник, а кому-то надо срочно в туалет и так всегда.
Я держала сланцы в руке, решила пойти босиком до пляжа. Пока мы ждали запаздывающих, я разглядывала все вокруг. Большой трехэтажный корпус, перед ним площадка с песочницей, качелями, деревянными раскрашенными фигурами, паутиной, узорчатые скамеечки вдоль дорожек, всюду яркие цветочные клумбы. Горячий асфальт стал больно жечь ступни ног, но мне было приятно это ощущать. Я чувствовала себя так, как будто совершаю маленькую шалость, небольшая физическая боль позволяла мне отвлечься от грустных мыслей.
- Всем встать в строй! – громко крикнула Наталья Николаевна.
- наконец-то, - выдохнула я.
Народ, толкаясь и поцыкивая, все-таки встал в строй и мы пошли в сторону пляжа.
От ходьбы ступни жгло меньше, а ветер развивал мои длинные волосы, я непроизвольно улыбнулась.
- Хорошее утро, - сказал Слава, поглядывая на меня.
- да, действительно, - согласилась я с ним.
На пляже мы разложили наши полотенца и бросились в воду, строго следуя указанию купаться в два раза больше и активнее. Море сегодня было ласковое, спокойное и очень теплое, как парное молоко. В трех метрах от меня стоял Славка, я нырнула в воду почти к самому дну, нашла Славку и пощекотила его. Он смешно задрыгался от неожиданности, я, едва сдерживая смех, выскользнула на поверхность и громко расхохоталась.
- Ну, держись! Играем в ляпы!– весело крикнул Слава и кинулся в мою сторону. Все вокруг сразу завизжали и бросились в рассыпную. Вдоволь наигравшись в водные ляпы, довольные мы вылезли поваляться на песке. Так незаметно прошло время до обеда.
На обеде все только и обсуждали предстоящий поход в цирк. Кто-то мечтал увидеть слонов и жирафов, кому-то больше нравились клоуны, один мальчик по имени Филипп завел разговор о цыганах. Он был смугленький и всем рассказывал, что его мама была цыганка, но она ушла из табора, когда влюбилась в его отца. Из-за этого от нее отказались ее родители и сказали, что больше не хотят ее видеть и она им больше не дочь. А потом родился он. Они жили очень счастливо, пока их не стало. Грустная история. Филипп очень хотел найти этот табор, бабушку с дедушкой и сказать им, что мама их очень любила и показывала ему их фотографии.
- вздор, что цыгане воруют детей, - рассказывал он окружившим его ребятам, - это придумали взрослые, чтобы дети их слушались и боялись уходить далеко одни.
- а правда, что они могут предсказывать будущее? – спросил кто-то из ребят.
- правда, - воодушевленно сообщил Филипп, ему нравилось всеобщее внимание, - в каждом таборе есть самая старая цыганка-предсказательница.
